Солнечный холодный день.
Вчера перед [пропущено слово. -- М. Г.] начал писать "Натали Станкевич", писал и после обеда почти до часу, пил в то же время коньяк, спал мало, нынче еще не выходил на воздух (а сейчас уже почти пять), все писал -- словом, веду себя очень глупо, но, дай Бог не сглазить, чувствую себя не плохо: верно оттого, что принимаю уже дней пять "Pancrinol", по три ампулы в день.
Вечер. Обед: голый гороховый суп, по две ложки шпинату, вареного в одной воде и ничем не приправленного, по одной кудре такой же цветной капусты, по 5 фиников. [...]
В каких страстных родах двух чувств -- ненависти к врагам и любви к друзьям -- живу я почти непрестанно уже более четверти века, -- начиная с 14-го года!
24. 3. 41.
Сейчас, в 10 вечера, проветривал в темноте комнату, стоял возле открытого окна -- дружно орут первые лягушки. Весна. Все посл. дни солнечно, но все еще прохладно не на припеке. Все дни сидел почти не вставая, писал "Натали".
[Вера Николаевна записывает 25 марта:]
Ян опять стал писать и опять о любви. [...] Хотелось видеть Олечку, иметь ее рядом с собой. Но и этого уже никогда не будет. Бог наказал меня, что мало хотела иметь детей, были бы и внучата, а то все "незаконные" привязанности.
Много уродливых чувств было в нашем поколении, жадном до жизни, отнявшем многое и у родителей, и у детей, но в молодости не понимавшем, что главное в жизни. [...]
[И. А. Бунин:]