[...] И в Париже все поражены, не понимают, как могло это случиться (это чудовищное поражение Франции). [...]
24. VII. 40.
Утром (не выспавшись) с Г. в Ниццу. [...] Завтрак с Алдановым в Эльзасской таверне. [...] В Ниццу съезжаются кинематографщики -- Алданов надеется на работу у них, как консультант.
25. VII. 40.
[...] устал вчера в Ницце. Верно, старею, все слабость. [...]
С Жировым доехали 23 мая до Макона. Оттуда ночью (в 3 ╫) на поезде в Cannes -- ехали 12 часов (от Макона до Лиона в третьем классе -- влезли в темноте -- стоя, среди спящих в коридоре солдат, их мешков и т. п.)
По приезде домой с неделю мучились, хлопотали, отбивая Маргу от конц. лагеря (у нее немецкий паспорт).
10 июня вечером Италия вступила в войну. Не спал до часу. В час открыл окно, высунулся -- один соловей в пустоте, в неподвижности, в несуществовании никакой жизни. Нигде ни единого огня.
Дальше -- неделя тревожных сборов к выезду из Грасса -- думали, что, м. б., на неск. месяцев -- я убрал все наше жалкое имущество. Боялся ехать -- кинуться в море беженцев, куда-то в Вандею, в Пиренеи, куда бежит вся Франция, вшестером10, с 30 местами багажа... Уехали больше всего из-за Марги -- ей в жандармерии приказали уехать из Alpes Маг. "в 24 часа!" Помогли и алерты, и мысли, что возможно, попадешь под итальянцев. (Первый алерт был у нас в воскр. 2-го июня, в 9-ом часу утра).
3 июня Марга мне крикнула из своего окна, прослушав радио: "Страшный налет на Париж, сброшено больше 1000 бомб". 5-го июня прочитал в "Ecl.", что убитых в Париже оказалось 254 ч., раненых 652. Утром узнал и по радио, что началось огромн. сражение. [...] 6-го был в Ницце у Неклюдовых для знакомства с Еленой Александр. Розен-Мейер, родной внучкой Пушкина -- крепкая, невысокая женщина, на вид не больше 45, лицо; его костяк, овал -- что-то напоминающее пушкинскую посмертную маску. По дороге в Н. -- барьеры, барикады. [...]