17. IV. 40.
Вчера уехала Вера. Отвез ее в Cannes в такси. [...]
Часов в 10 вечера ходил с М. и Г. запирать часовню. Лунная ночь, дивился, среди чего приходится жить -- эти ночи, кипарисы, чей-то английский дом, горы, долина, море... А когда-то Озерки!
Прошелся: из-за вершин пиний выглядывает, перемещается, блещет огромная Венера (не высоко над горой, на северо-западе) -- ярко-блестящая, неподвижная, стеклянно -золотая, совсем как те, что рисуют на мундирах.[...]
Ужасная была беллетристика в "Отеч. Зап." и т. п. журналах. [...]
17. IV. 40.
[...] Вот, кажется, теперь уже несомненно: никогда мне не быть, напр., на Таити, в Гималаях, никогда не видать японских рощ и храмов и никогда не увидеть вновь Нила, Фив, Карпана, его руин, пальм, буйвола в грязи, затянутого илом пруда... Никогда! Все это будет существовать во веки веков, а для меня все это кончено навсегда. Непостижимо.
Пятница 18. IV. 40.
Вчера весь день просидел в доме, вышел всего минут на десять вечером.
Нынче то же -- вышел в 10, ходил по саду 35 м. Луна высоко (как и предыдущ. месяцы), кучевые белые облака... Как страшно одиноко живу! И как дико -- 3 бабы на плечах! [...]