29 марта. 8 ч.
Олечка ест в моей комнате кашу. Комната "живет", на полу ее вещи, на постели -- куклы -- "Никины дети". [...]
15 июня.
Опять провал почти в 3 месяца. [...] Живем в Грассе, кроме нас -- Ляля с Олечкой; здесь Галя с Маргой.
Переезд, после ликвидации квартиры в Beau-Soleil, устройство здесь, в холодной вилле, взяло много не только физических сил, но и духовных, вернее душевных. Духовные силы идут на то, что я недовольна собой. [...]
5 июля.
[...] За это время скончался Ходасевич -- "растерзан", "разорван" желчный пузырь. Два огромных камня. Доктора проглядели. Надо было несколько лет тому назад сделать операцию. -- Жаль его очень. И рано он ушел. Нужен еще. Да и сделать мог еще много. [...]
8 июля. 2 ч. ночи.
[...] Атмосфера в доме не радует, от прежней ничего не осталось. Никаких общих разговоров не бывает. Даже с Яном я редко говорю о литературе, больше о текущих событиях. Сегодня говорили о Зола, он перечитал "Nana". Хвалил Зола за ум, за знание жизни -- но ни художества, ни поэзии. [...] Ян находит, что в "Nana" квинт-эссенция женщины известного типа -- только желание, больше ничего, отсутствие жалости и какое-то романтическое стремление к бескорыстному чувству. [...]
Сложили почти все теплые вещи. Остался всего один чемодан. [...]