15 января.
[...] Ян вчера вышел в первый раз после нашего приезда. Полчаса посидел на скамейке. О чем он думал?
16 января.
Вчера вечером полчаса посидела с Ивановым3. [...] Он говорит: "Я больше всего живу Россией, -- больше, чем стихами. [...] Я монархист. Считаю начало ее гибели с Первой Думы..."
27 января.
Тэффи опять хуже. Трагедия, что нет ухода. [...]
31 января.
Письмо от Карповича4. "Не могу сказать, как я огорчен этой историей. Я не судья Марье Самойловне. Письмо свое она, очевидно, написала сгоряча, под непосредственным впечатлением непроверенного (и как оказалось -- неточного) известия". Пишет осторожно. [...]
1 февраля 48.
Ночь провели плохо. У Яна кровь. Кашель. Раздражен ужасно. Всякий пустяк его волнует. [...]