Второй день без завтрака -- в городе решительно ничего нет! Обедали щами из верхних капустных листьев -- вода и листья!
И озверелые люди продолжают свое дьяволово дело -- убийства и разрушение всего, всего! И все это началось по воле одного человека -- разрушение жизни всего земного шара -- вернее, того, кто воплотил в себе волю своего народа, которому не должно быть прощения до 77 колена.
Нищета, дикое одиночество, безвыходность, голод, холод, грязь -- вот последние дни моей жизни. И что впереди? Сколько мне осталось? И чего? Верно, полной погибели. Был Жорж -- мило брякнул (на счет Веры), что у Куталадзе рак начался тоже с язвы желудка. И ужас при мысли о ней. Она уже и теперь скелет, старуха страшная.
Полнолуние. Битвы в России. Что-то будет? Это главное, главное -- судьба всего мира зависит от этого.
[Вера Николаевна записывает, между прочим, 5 марта:]
Вчера узнали о бомбардировке Парижа. Очень беспокоимся о Зайцевых. Выдержало ли сердце Верочки весь этот шум, грохот? Где они были? Страшно и за Каллаш. Она тоже живет на окраине.
[Бунин:]
13. 3. 42. Пятница.
Длится англ. катастрофа на Д. Востоке. Большие битвы, наступление русских. [...]
Как горько трогательна, тиха, одинока, слаба Вера!