4/17
Визит ко мне Пуанкарэ -- оставил карточку.
Поздно засыпаю, -- оч. волнуюсь, что не пишу, что, может, кончено мое писание, и от мыслей о своей промелькнувшей жизни.
5/18
Ездил с Мережковск. на мольеровский банкет [...] Все во фраках, только мы нет, хуже всех. Речь Мережк. была лучше всех других, но не к месту серьезна. И плохо слушали, -- что им мы, несчастн. русские!1
6/19 января.
Письмо от Магеровского -- зовут меня в Прагу читать лекции русским студентам или поселиться в Тшебове так, на иждивении правительства. Да, нищие мы!
7/20 января.
Вечер Мережковск. и Гиппиус у Цетлиной. Девять десятых, взявших билеты, не пришли. Чуть не все бесплатные, да и то почти все женщины, еврейки. И опять он им о Египте, о религии! И все сплошь цитаты -- плоско и элементарно до нельзя. [...]
[Вера Николаевна об этом вечере, между прочим, записывает:]