Юра Маклаков23. Его рассказы. [...]
8/21 авг.
Прогулка с Мережковскими по лесу, "курятник". Лунная ночь. Пение в судомойне -- чисто немецкое, -- как Зина и Саша когда-то в Глотове. Звезда, играющая над лесом направо, -- смиренная, прелестная. Клеська, Глотово -- все без возврата. Лесные долины вдали. Думал о Кавказе, -- как там они полны тайны! Давно, давно не видал лунных ночей. -- Луна за домом (нашим)), Капелла налево, над самой дальней и высокой горой. Как непередаваема туманность над дальними долинами! Как странно, -- я в Германии!
9/22 Авг.
Были с Верой в Майнце. Есть очаров[ательные] улицы. Четыре церкви (католич.) -- в двух из них натолкнулись на покойников. Двери открыты -- входи кто хочешь и когда хочешь. И ни души. В последней церкви посидели. Тишина такая, что вздохнешь поглубже -- отзывается во всем верху. Сзади, справа вечернее солнце в окна. И гроб, покрытый черным сукном. Кто в нем, тот, кого я во веки не видел и не увижу? Послал из Майнца стихи в "Огни"24.
[Запись Веры Николаевны:]
11/24 августа.
Вечером сидели у З. Н. Она расспрашивала Яна об его первой любви. О том, какой он бывал, когда влюблен. [...] Ян прочел стихотворение -- дочь невеста и отношение отца. З. Н. никогда не читала его, спросила: "Оно напечатано?" -- "Нет". -- "Почему?" -- "Таких стихов я не печатаю". -- "Вы хотели бы иметь дочь?" -- "Да, -- помните, я рисовал идеал жизни: лесничий, у него две дочери с толстыми косами". -- "Да, я начинаю понимать Ваше отношение. Оно очень тонкое, ничего общего не имеет со старческим чувством к девочкам". -- "Конечно, терпеть не могу ничего противоестественного. Во мне только аполлоновское начало". -- "Во мне тоже", -- сказалa З. Н.
[Запись PL А. Бунина:]
12/25 авг.