26 мая.
Кризис полный, даже нет чернил -- буквально на донышке, да и полтинночки у меня на донышке. [...]
27 мая.
Потушила свет вчера ровно в полночь и скоро заснула. Сквозь сон -- шаги, затем кто-то крадется. Оказалось -- Ян, пришел проститься. Я обрадовалась. Он рассказал содержание фильмы, которую так расхвалили [...]
Проснулась рано. Ян встал раздраженный. [...] он в ужасе от своего писания -- был в каком-то припадке тихого отчаяния. Он переутомился. Безденежье. Однообразие. Неврастения. [...]
Ян восхищается, как умирал Толстой, как он все хотел понять смерть, а мне это желание кажется беспомощным. И, если что потрясает, так это именно его слабость, беспомощность всех этих действий и поступков.
[Запись Бунина, уехавшего в Париж:]
8. VI. 33.
7 ╫ вечера, подъезжаю к Марселю. Горы голые, мелового цвета, ужасные предместья. Мост, под ним улица, трамвай... Рабочие улицы, ужас существования в них. Всякие депо, шлак... Еще жарко, сухо. Зажженные алым глянцем стекла в домах на горе. Вдали Notre Dame de la Garde... К какому-нибудь рассказу: больной подъезжает к большому городу.
[Запись Бунина:]