Темный вечер, ходили с Галей по городу, говорили об ужасах жизни. И вдруг -- подвал пекарни, там топится печь, пекут хлебы -- и такая сладость жизни.
[Из дневника Веры Николаевны:]
22 марта.
[...] Третьего дня были на "Утре Лоло". [...] Зал был полон. [...] Лоло мне сказал: "А жаль, что Иван Алексеевич не пришел. Мы хотели сделать ему овацию". А он именно этого больше всего и боялся.
Публика была, конечно, сплошь русская. И когда она в таком большом количестве, то удручает очень. [...] главным образом люди пожилые и старые. [...]
1 апреля.
Совершенно неожиданно, по настоянию Яна, еду в Париж2. [...] Я ему не жаловалась, точно его осенило сверху. Одно жаль, он хочет, чтобы я пробыла не больше 2-х недель, а у меня 30 домов навестить, Национальную библиотеку, Венсенскую, Тургеневскую, словом, не знаю, как успею. [...]
3 апреля.
Сегодня едем. Грустно оставлять своих, хотя они оба радуются за нас. А Ян, как всегда перед моим отъездом, мил, нежен и очень ласков. [...]
Вчера были у Фондаминских. [...] от них узнали новость: Скобцова постриглась тайно, хотя пострижение было в Сергиевском подворье при всех. [...] Имя ее Мария. Но в миру она должна называться по-прежнему, Елизаветой Юрьевной. Евлогий ей сказал: ваш монастырь -- весь мир. [...] Вот круг -- от левой эсерки к монашеству. [...]