Наконец, осуществила свою мечту. Поехала в Ниццу. Ильиных застала. [...] Оказывается, ни о моей операции, ни о руке ничего не знали. [...] Гиппиус он ненавидит страстно. Растлители. В этом они со Шмелевым сойдутся крепко. [...] зашел разговор о Шмелеве и я, наконец, поняла, чем он пленил их. Оказывается, он дает философские темы. В "Неупиваемой чаше" очень хорошо разработана философия творчества. В "Это было" -- проблемы войны. [...]
11 ноября.
Вчера завтрак у Мережковских. [...] З. Н. пригласила Г. Н. [Кузнецову. -- М. Г.], я очень благодарна ей за это. [...] Завтрак был хороший. После З. Н. читала нам дневник. Перед тем Дм. С., который не слушал чтение (он не может ничего ни читать, ни слушать о революции: "это все равно если вашу мать убили, и вы будете слушать об этом") говорил:
-- Милюков это Чичиков, Керенский -- Хлестаков. В нем сидел бес, в котором и мы повинны, теперь бес из него ушел, а все продолжает становиться в Наполеоновские позы.
З. H. читала дневник, относящийся к Корниловской истории. [...] Дневник написан мастерски. [...] Ведь по духу она была близка и с Илюшей [Фондаминским. -- М. Г.], и с Савинковым, и с Керенским, а Корнилов собственно был ей чужд, -- и однако, она выносит оправдательный приговор Корнилову, даже не выносит, а он сам "выносится". И что самое замечательное -- Корнилов не увлекает ее, к белому движению она остается холодна, не верит ему. [...] Ее дневник -- сама история. Она была поставлена в необыкновенно выгодное положение. Ежедневные свидания с Савинковым, человеком, умеющим отлично рассказывать, свидания с Бунаковым, знакомство с Керенским и дружба с Карташевым. [...]
Илюша предстал пред нами в ином свете. Да, роль его не малая была и он увильнул от ответственности, уехав комиссаром в Севастополь. Меня порадовало, что я верно чувствую его. Он вовсе не такой "милый простой человек", "добрый и умный", нет он с большими провалами и ум его не свободен. И не только Керенский забывал "о России" и не понимал ее, но также и Илюша. Это теперь, 7 лет проучившись, стал понимать, хотя и по-своему, что такое Россия, что такое государство. Да и то я не уверена, что в критический момент он [не. -- М. Г.] пожертвует партией для России. [...]
11 декабря.
Была в английской церкви. [...] Пришла домой -- газеты, письма. Г. Н. [Кузнецова. -- М. Г.] в восторге. Ей письмо от Алданова: стихов в "Днях" решено не печатать, он передал их Демидову, который взял их для "Посл. Новостей". М. Ал. просит рассказ.
Потом Г. Н. открывает газету и читает: Семен Владимирович Лурье скончался от несчастного случая. Попал под поезд на Руанском вокзале. [...].
У нас с Яном дыханье остановилось. Боже, что за горе! Познакомились мы в Одессе, часто встречались. [...] Он немного рассказал мне о Шестовых. [...] Затем в Париже. [...] Он бывал у нас в первый же год. [...] Ближе сошлись с ним, прикоснулись с его духом года три тому назад. [...]