И чувство это еще ужаснее от того, что я так бесконечно счастлив, что Бог дал мне жить среди этой красоты. Кто же знает, не последнее ли это мое лето не только здесь, но и вообще на земле!
[Из дневника Веры Николаевны:]
29 июня.
[...] Был общий обед с Мережковскими. Потом сидели под пальмами, вели легкий разговор на высокие темы. Было приятно.
[Запись Ив. Ал. Бунина:]
1/14. VII. 24.
Цветет гранатов[ое] дерево -- тугой бокальчик из красно-розов[ого] воска, откуда кудрявится красная бумажка. Листики мелкие, глянцевитые, темно-зелен[ые]. Цветут белые лилии -- стоят на обрыве против моего окна и так и сияют насквозь своей белизной, полные солнечн[ого] света. С неделю назад собрали апельсинный цвет, флер доранж.
Очень, оч. часто, из года в год, вижу во сне мать, отца, теперь Юлия. И всегда живыми -- и никогда ни малейш[его] удивления!
"Уныние, собран[ное], как зрелые плоды" -- Верлэн. "Боевые знамена символизма... молодежь признала в В[ерлэне] своего вождя..." И ни одной анафеме не приходит в голову, какие это колоссальные пошлости!
"Генеральск[ий] бунт в Испании"... Ну, конечно, раз генералы, раз правые -- бунт! "Остатки демократич[еской] и социалистич[еcкой] совести..." Даже и совесть-то у этих сукиных детей социалистическая, демократическая !