26 июля/8 авг.
Ян повеселел, стал говорить глупости, так что жаловаться не на что.
После пяти часов вечера мы с художником Шатаном, который пишет меня, отправились в "степь" за пшенкой, по-нашему кукурузой. [...] Шатан очень милый человек, но таланта у него мало. [...]
27 июля/9 августа.
Вчера перед обедом пришел Тальников. [...]
-- Расскажите, что вы читали на чеховском вечере в Одессе, -- попросила я. [...]
Сначала он рассказал, что Овсянико-Куликовский говорил всего пятнадцать минут.
-- [...] он говорил, что Чехов отрицательно относился к русскому народу, -- раньше он об этом не решился бы сказать. [...]
Я спросила, а что же говорил сам Тальников.
-- Я говорил, что Чехов не великий писатель, потому что в нем нет железа. Он лирик. Ведь несмотря на то, что мы все Чехова читаем и любим, мы почти не помним образов, остается в памяти: "Мисюсь, где ты?" и тому подобные фразы. Остается впечатление, как от музыки. [...]