До ярости, до боли кровной обиды отравляемся каждый день газетами. Порою прямо невыносима жизнь и здесь. [...]
[В письме от 7 октября он пишет:]
[...] прости, что так мало и редко пишу, -- скверно себя чувствую, примотаны нервы всем, что творится, до-нельзя, а тут еще новая беда -- болен Юлий Алексеевич (которого ты вообще не узнал бы теперь, -- так он постарел, ослабел, изменился). [...] -- думаю, что это неизлечимо, и полон самых ужасных ожиданий. [...]
Пока сидим в деревне. Скверно и жутко порой, но что делать! В Москву хотим поехать к концу октября. [...]
[16 октября Бунин все еще из деревни пишет Нилусу:]
[...] В Одессу на зиму? И это серьезно? Но, дорогой, где-же там жить, что есть? (Хотя я, вообще, не понимаю -- где мы будем жить и что будем есть! Серьезно -- трагическое положение!). [...]
В деревне невыносимо и оч[ень] жутко.
[В деревне Бунины оставались до конца октября. В дневничке Веры Николаевны сказано:]
22 октября: Первое известие о погромах за Предтечевым. [...] Волнение среди местной интеллигенции. Сборы.
[23 октября Бунин навсегда покидает родные места. Конспект Веры Ник.:]