II.
СНЫ.
Въ полѣ было холодно, туманно и вѣтренно, смерклось рано. Еще не было и пяти часовъ, но на станціи уже царила такая тишина, точно она вымерла. Еле свѣтили подкрученные фитили лампъ въ вокзалѣ, и по всей залѣ третьяго класса, гдѣ на буфетной стойкѣ спалъ подъ тулупомъ сторожъ, рѣзко воняло керосиномъ. Я прошелъ въ слѣдующую комнату, но и тамъ было не лучше: медленно постукиваютъ въ полусумракѣ часы, сонно смотрятъ со стѣнъ "правила для грузоотправителей", на столѣ желтѣетъ прошлогодняя вода въ графинѣ... Не снимая полушубка, я легъ на вытертый плюшевый диванъ и тотчасъ же уснулъ, утомленный тяжелой дорогой подъ дождемъ и снѣгомъ. Спалъ я, какъ мнѣ казалось, долго, но, открывъ глаза, съ тоской увидалъ, что на часахъ всего половина восьмого. "И прошелъ тотъ день къ вечеру темныхъ осеннихъ ночей" -- вспомнилась мнѣ печальная строка изъ какой-то старой русской книги. Попрежнему было холодно и тихо, какъ въ мертвецкой, попрежнему чернѣла за окнами тьма... И казалось, что не будетъ конца этому вечеру.
Когда часы нерѣшительно, точно раздумывая, пробили девять, гдѣ-то завизжала и гулко хлопнула дверь, и вслѣдъ затѣмъ на платформѣ жалобно запѣлъ звонокъ. Выйдя въ залъ третьяго класса, я увидалъ мѣщанина въ картузѣ и чуйкѣ,который, поставивъ локти на колѣни и положивъ въ ладони голову, неподвижно сидѣлъ на скамьѣ.
-- Это поѣздъ вышелъ? -- спросилъ я.
Мѣщанинъ встрепенулся и взглянулъ на меня испуганными глазами. Потомъ что-то пробормоталъ и, нахмурившись, быстро пошелъ къ дверямъ на платформу.
-- У него жена въ р о дахъ помираетъ,-- пояснилъ сторожъ, завертывая у буфетной стойки цыгарку изъ газетной бумаги. -- У всякаго, значитъ, свое горе, -- прибавилъ онъ задумчиво и, вдругъ сладко зѣвнувъ, оживленно, съ непонятной, злой радостью заговорилъ:
-- Вотъ тебѣ и женился на богатой! Второй день мучается, царскія врата отворили -- все не помогаетъ. Теперь въ городъ за докторомъ скачетъ, а къ чему, спрашивается?
-- Думаешь, не поспѣетъ? -- сказалъ я.
-- Никакъ! -- отвѣтилъ сторожъ. -- Воротится онъ завтра вблизу вечера, а она къ тому времени помретъ. Безпремѣнно помретъ,-- прибавилъ онъ убѣжденно. Три раза, говоритъ, на оракулъ кидалъ,-- кто, молъ, раньше помретъ, я али жена, и три раза выходило одно и то же. Перва... какъ это? "Нечего тебѣ простирать въ даль своихъ намѣреній", а потомъ и того хуже: "молись Богу, не пей вина и пива и готовься въ монастырь"... А вчерась, говоритъ, во снѣ видѣлъ: будто обрили его догола и всѣ зубы вынули...