-- Эй, граждане, сюда, сюда! помогите! убійство! убійство у порога храма... Скорѣй сюда, не то убійца убѣжитъ.
При этомъ онъ наступилъ греку ногой на грудь, хотя тотъ и безъ того лежалъ недвижимо, и, какъ будто желая заглушить голосъ собственной совѣсти, закричалъ еще громче. Онъ вытащилъ у Главка грифель, обмакнулъ его въ крови убитаго и положилъ рядомъ съ трупомъ. Между тѣмъ сбѣгались, запыхавшись, люди, нѣкоторые съ факелами, бросавшими красноватый колеблющійся свѣтъ на всѣ предметы; всѣ толкались, спрашивали и, сильно жестикулируя, бѣжали къ мѣсту происшествія.
-- Поднимите тѣло и удостовѣрьте, кто убійца!-- сказалъ Арбакъ.
Велико было благочестивое негодованіе и ужасъ собравшихся, когда они узнали въ безжизненномъ трупѣ жреца почитаемой Изиды, но еще сильнѣе было удивленіе, когда въ обвиняемомъ узнали блестящаго аѳинянина.
-- Главкъ!-- сказали въ одинъ голосъ въ толпѣ.-- Можетъ-ли это быть?
Какой-то центуріонъ, начальникъ стражи, съ своей военной важностью, выступилъ впередъ и закричалъ:
-- Что это? кровопролитіе? Кто убійца?
Народъ указалъ на Главка.
-- Этотъ? Ну, клянусь Марсомъ, видъ у него, какъ будто онъ убитый, а не убійца! Кто его обвиняетъ?
-- Я!-- отвѣтилъ Арбакъ, гордо выпрямляясь; при этотъ драгоцѣнные камни, украшавшіе его одежду, сверкнули и бросились въ глаза центуріону, убѣждая его въ почтенности обвинявшаго.