Только что мы немного отошли, какъ сдѣлалось совершенно темно, и притомъ не такъ, какъ это бываетъ въ безлунную или пасмурную ночь, а такъ, какъ если въ запертомъ кругомъ пространствѣ погасить огни. Тутъ ужь начался хаосъ: мужчины кричатъ, женщины плачутъ, дѣти пищатъ; кто зоветъ дѣтей, кто родителей, тамъ жена ищетъ мужа; тутъ жалуются на судьбу, въ другомъ мѣстѣ оплакиваютъ близкихъ. Многіе призывали скорѣй смерть, чтобы спастись отъ угрожающей бѣды. Кто молитвенно воздымалъ руки къ небѣ и призывалъ боговъ, а кто увѣрялъ, что никого тамъ наверху нѣтъ и что это настала послѣдняя вѣчная ночь на свѣтѣ. Находились и такіе, которые къ настоящему ужасу прибавляли еще вымышленные страхи или сообщали правдоподобныя, но небывалыя новости. Временами дѣлалось свѣтлѣе, но отъ огня, а потомъ мракъ становился еще чернѣе и пепельный дождь былъ такъ густъ, что мы поминутно должны были вставать и отряхиваться, чтобы не быть совершенно засыпанными золой. Я бы могъ похвалиться, что у меня не вырвалось ни стона, ни жалобы во время всѣхъ этихъ происшествій, еслибъ не мысль, что весь свѣтъ со мной и я съ нимъ погибаемъ, которая доставляла мнѣ большое, хотя и печальное утѣшеніе. Наконецъ, мракъ разошелся туманомъ и дымомъ, показался настоящій дневной свѣтъ, даже появилось солнце, хотя и неясное, какъ во время затменій. Все вокругъ представилось взорамъ нашимъ въ измѣненномъ видѣ и густо усыпанное пепломъ, какъ снѣгомъ. Мы вернулись обратно, подкрѣпились, какъ могли, и провели безпокойную ночь между страхомъ и надеждой. Страхъ однако одержалъ верхъ, такъ какъ землетрясеніе все продолжалось и люди продолжали рисовать самыми яркими красками ужасъ положенія, предсказывая неслыханныя бѣдствія. Мы, однако, хотя и сознавали опасность, но, получивъ о ней уже понятіе, не рѣшались покинуть домъ совсѣмъ, пока не получимъ какого-либо извѣстія о дядѣ".
Въ историческомъ сочиненіи Діона Кассія это достопримѣчательное изверженіе Везувія описано слѣдующимъ образомъ: "Жителямъ городовъ Кампаніи представлялось, что какіе-то гиганты въ большомъ числѣ начали ходить взадъ и впередъ по землѣ и по воздуху, то по горѣ, то у ея подошвы. Наступила засуха, почва трескалась и начались землетрясенія въ разныхъ мѣстахъ, послѣ чего появились фонтаны горячей воды. Все это происходило съ шумомъ, похожимъ на подземные удары грома или на страшный ревъ дикихъ звѣрей; море бушевало, на небѣ грохоталъ громъ, потомъ раздался страшный трескъ, точно всѣ горы рушатся; и тогда начали вылетать сперва отдѣльные камни изъ нѣдръ Везувія, а затѣмъ масса огня и дыма, такъ что все потемнѣло кругомъ и самое солнце заволокло, какъ при затменіи. День превратился въ ночь и свѣтъ въ тьму, и многіе думали, что гиганты зашагали снова, потому что дымъ принималъ напоминавшія людей формы, а въ воздухѣ слышался точно отдаленный трубный звукъ. Нѣкоторые считали, что это -- конецъ свѣта и весь міръ погибнетъ въ этомъ горящемъ хаосѣ. Поэтому всѣ бѣжали: кто изъ домовъ въ поле, кто -- наоборотъ -- спѣшилъ скрыться въ домахъ; кто стремился къ морю, кто бѣжалъ отъ моря, всякій, считая самое отдаленное отъ него мѣсто -- самымъ безопаснымъ. Зола покрывала землю и море, погубивъ при этомъ много людей и скота; ранѣе всѣхъ погибли всѣ птицы и рыбы; зола эта засыпала города Геркуланумъ и Помпею, большая часть жителей которыхъ были въ то время въ театрѣ. Золы была такая масса, что она попала изъ Италіи въ Африку, Сирію и Египетъ; въ Римъ же она проникла въ такомъ огромномъ количествѣ, что закрыла солнце и весь воздухъ былъ полонъ ею. И тамъ нѣкоторое время всѣ были въ страхѣ, не зная, что случилось, и, будучи не въ состояніи даже представить себѣ, что дѣлается, думали, что наступилъ конецъ, что все, вѣроятно, перемѣшается -- солнце померкнетъ, а земля сольется съ небомъ".
КОНЕЦЪ.