(л. 18).
* * *
Герцог
Как сталь притягивается магнитом,
Взор будет так притягивать ее
Раскачиваемое ветром тело. (л. 23)
В звуковом отношении особенно выразителен последний стих: обилие пиррихиев в начале строки как бы передает это медленное неумолимое раскачивание холодного, тяжелого трупа. В первоначальном варианте действие происходило "в центральной Европе, в стране романского языка, в Южной Франции, Италии и т. п., в начале средневековья". Затем Брюсов внес уточнения: "в Италии, XII в.". Но некоторые персонажи, в том числе и заглавная героиня, остались французами. Другие герои пьесы получили подчеркнуто итальянские имена: паж Алессио, рыцарь Энцио. По пути, проложенному Пушкиным, Брюсов следует не только в выборе и применении стихотворного размера драмы. Исследователи драматургии Пушкина неоднократно указывали, что в "Маленьких трагедиях" и особенно в "Сценах из рыцарских времен" поэт сознательно допускал известную историческую условность, избегал абсолютно точного прикрепления действия к строго определенной стране и эпохе, стремясь обобщить социальные и психологические конфликты в масштабах целого общества. Так, в "Сценах из рыцарских времен" одновременно употребляются и французские, и германские имена, названия, бытовые детали. Подобная историческая условность в высшей степени присуща брюсовской "Бертраде". Порой она настолько усиливается, что приводит даже к абстрактности, чрезмерной схематичности в изображении обстановки и быта. Бытовая обстановка действия едва намечена. Все авторские ремарки отличаются предельной краткостью - "Лестница в замке", "Сад при замке", "Пиршественный зал" и т. д. Здесь уместно вспомнить, что в своей статье о "Маленьких драмах" Пушкина Брюсов подчеркивал "поразительную сжатость характеристик, сцен, развития действия", "скупость ремарок". "Вся дуэль Дон-Жуана с Карлосом описана одним словом: "бьются"". Но точно так же выглядят ремарки самого Брюсова во всех актах "Бертрады": "Молчит", "Открывает лицо", "Рыдает", "Преклоняет колени" и т. д. В начале пятого акта, в котором Бертрада бросает решительный вызов герцогу, стоит только одно слово: "Пир". Четвертое явление того же акта, где происходит столкновение заговорщиков со свитой герцога, открывается столь же односложной ремаркой: "Бой". Стремление к максимальной краткости авторских описаний и динамичности сценического действия выступает в тех поправках, которые Брюсов делал в тексте "Бертрады". На полях против некоторых сцен (например, в сцене первого свидания Бертрады с Энцио или совещания герцога с Бертраном и Гонтраном о наказании Энцио) рукой Брюсова написано: "Надо короче". Этот лаконизм особенно поразителен по сравнению с последовательно примененной в "Огненном ангеле" художественной стилизацией прошлого. Сколько подробнейших и точнейших описаний интерьеров, архитектурных памятников, мужских и женских костюмов, книжных лавок и библиотек рассыпано на страницах этого романа! В "Бертраде" же Брюсов решительно отказался не только от всех внешних аксессуаров эпохи, но и от стилизации языка. В речи действующих лиц драмы сравнительно редки архаизмы ("глава", "копие") и очень слабо выражен так называемый "местный колорит". Встречаются упоминания о Мадонне, о клятве верности вассала своему "сюзерену", герцог приказывает позвать на пир "менестрелей", но все эти вкрапления, напоминающие о временах европейского феодализма, употреблены автором весьма и весьма умеренно. Основное внимание сосредоточено на взаимоотношениях действующих лиц, на раскрытии многосторонних и непримиримых конфликтов между ними, подчиненных главному конфликту драмы -- столкновению грубого насилия, порожденного всем укладом феодального общества, с чувствами и правами человеческой личности. Всю остроту и силу этого столкновения выражает подчеркнуто контрастная расстановка образов-характеров: неизменно грубый, подозрительный и самовластный герцог -- гордая, пылкая Бертрада; сдержанный, рассудительный Гонтран -- воинственный забияка Бертран; лицемерно жалеющий Бертраду священник -- по-матерински любящая ее Маргарита. Последовательно проведенное в "Бертраде" противопоставление друг другу персонажей драмы находит своё выражение в самой структуре сценической речи. В пьесе постоянно звучат реплики и диалоги, построенные на резко контрастных образах, понятиях, эмоциях. Бертрада признается Энцио:
И я тебя люблю и с первой встречи
Любила. Стыд и горе мне!
Энцио Не стыд,