-- Не угодно ли вамъ идти за мною, сударыня? сказала служанка.
Она провела меня черезъ темную обширную галлерею въ комнату, освѣщенную яркимъ огнемъ камина и свѣчей. Этотъ двойной свѣтъ сначала ослѣпилъ мои глаза, привыкшіе къ темнотѣ; но потомъ, когда мало-по-малу мнѣ можно было различать предметы, зрѣнію моему представилась пріятная, романтическая картина.
Небольшая, уютная комната; круглый столикъ подлѣ веселаго камина, старомодныя кресла съ высокой спинкой, и въ нихъ -- скромная, до невѣроятности опрятная леди во вдовьемъ чепцѣ, въ чорномъ шелковомъ платьѣ и бѣломъ, какъ снѣгъ, передникѣ: такою именно воображала и мистриссъ Ферфаксъ, только въ-дѣйствительности оказывалась она еще простодушнѣе и скромнѣе. Она сидѣла за шитьемъ, склонивъ голову на свою работу, и подлѣ нея, свернувшись въ клубокъ, мурлыкалъ чорный котъ: все это дополнило прекрасный идеалъ домашняго комфорта. Лучшей обстановки не могло и быть для новой гувернантки, которую, при другихъ обстоятельствахъ, могли озадачить великолѣпіемъ и пышностью въ джентльменскомъ домѣ. Лишь-только вошла я въ комнату, старушка поспѣшила оставить работу, и встрѣтила меня съ ласковымъ видомъ.
-- Какъ вы себя чувствуете, моя милая? Я боюсь, въ дорогѣ было вамъ очень-скучно: Джонъ вѣроятно тащился шагомъ. Не холодно ли вамъ? погрѣйтесь у камина.
-- Мистриссъ Ферфаксъ, если не ошибаюсь? сказала я.
-- Такъ-точно, къ вашимъ услугамъ. Садитесь, пожалуйста.
Она усадила меня въ кресла и принялась снимать съ меня шаль и развязывать ленты моей шляпы. Я просила не безпокоиться такъ-много.
-- О, помилуйте, какое тутъ безпокойство; да у васъ руки, кажется, совсѣмъ окоченѣли. Лія, приготовь глинтвейна и два-три буттерброта: вотъ ключи отъ кладовой.
Она вынула изъ кармана огромную связку ключей и передала ихъ служанкѣ.
-- Ну, моя милая, теперь поближе подойдите къ камину, продолжала мистриссъ Ферфаксъ: -- Ваши вещи привезены, я полагаю?