-- Не-уже-ли вы развлекаетесь и тогда, какъ миссъ Темпель читаетъ свои лекціи?
-- Бываетъ, хотя не очень-часто. Миссъ Темпель говоритъ о предметахъ, которые вообще гораздо интереснѣе моихъ собственныхъ размышленій: языкъ ея увлекателенъ и живъ, и сужденія по большей части соотвѣтствуютъ моему собственному образу мыслей.
-- Ну, въ такомъ случаѣ вы, безъ-сомнѣнія, очень любите миссъ Темпель?
-- Люблю, конечно, хотя не употребляю для этого никакихъ усилій. Въ этомъ случаѣ я слѣдую только влеченію собственнаго сердца, и, разумѣется, нѣтъ и не можетъ-быть никакой заслуги въ подобной любви.
-- Напротивъ, очень-большая: вы любите тѣхъ, которые любятъ васъ-самихъ, это должно быть въ обыкновенномъ порядкѣ вещей. Любовь за любовь, ненависть за ненависть -- иначе и быть не можетъ. На вашемъ мѣстѣ я питала бы непримиримую вражду къ особѣ, осмѣлившейся себѣ позволить ужасныя жестокости.
-- Надѣюсь, co-временемъ вы перемѣните вашъ образъ мыслей, и поймете, что мы обязаны любить даже враговъ своихъ.
-- Какъ это? Не-уже-ли вы полагаете, что я буду любить мистриссъ Ридъ, которая меня ненавидитъ, и сына ея Джона, который поступалъ со мною какъ съ невольницей? Нѣтъ, этого быть не можетъ.
Елена Бернсъ потребовала объясненій, и я пересказала, какъ могла, исторію своихъ собственныхъ страданій. Не стѣсняемая ничѣмъ, я говорила живо, по увлеченію раздраженнаго чувства, и не старалась смягчать своихъ выраженій. Она выслушала меня терпѣливо, до конца; но, сверхъ ожиданія, не сдѣлала никакихъ замѣчаній.
-- Что жь вы думаете? спросила я съ нетерпѣніемъ.-- Развѣ мистриссъ Ридъ не злая женщина?
-- Она поступала съ вами очень-строго и даже отчасти жестоко, въ этомъ спора нѣтъ; потому-что, видите ли, ей не нравится вашъ характеръ, точно такъ же, какъ миссъ Скатчердъ не любить моего характера; но съ какими ужасающими подробностями вы помните всѣ ея поступки и слова! Какое глубокое впечатлѣніе всѣ эти несправедливости сдѣлали на ваше сердце! Это непостижимо, особенно для вашего возраста, когда легко прощаются всякія обиды. Мнѣ кажется, вы были бы гораздо-счастливѣе, еслибъ постарались забыть всѣ ея жестокости. Жизнь и безъ того слишкомъ-коротка и притомъ исполнена всякихъ огорченій: зачѣмъ еще отравлять ее враждебными чувствами? Нѣтъ, забвеніе обидь -- лучшее, высочайшее благо, какое только человѣкъ могъ получить отъ Творца.