-- Но если они способны къ великому дѣлу, собственное сердце прежде всего должно внушить имъ, въ чемъ состоитъ ихъ великое призваніе.
Какое-то странное очарованіе собиралось вокругъ меня и овладѣвало моимъ сердцемъ: я трепетала и вмѣстѣ ожидала, что услышу роковое слово, сильное поразить и уничтожить всѣ надежды моей жизни.
-- Что, напримѣръ, вамъ, Дженни, внушаетъ ваше сердце? спросилъ Сен-Джонъ.,
-- Оно молчитъ, о, да! молчитъ мое сердце, отвѣчала я, какъ-будто пораженная громомъ.
-- Пусть въ такомъ случаѣ буду я говорить за него, продолжалъ непреклонный голосъ,-- Дженни, идите со мной въ Индію: будьте моею сотрудницею и товарищемъ въ дѣлѣ благодати.
Небо, долина, холмы померкли въ моихъ глазахъ: мнѣ показалось, будто голосъ свыше изрекалъ надо мной свой грозный приговоръ.
-- О Сен-Джонъ, Сен-Джонъ! закричала я.-- Пощадите меня!
Но я обращалась къ человѣку, который, ревнуя о исполненіи своего долга, не зналъ ни милости, ни пощады, ни угрызеніи. Онъ продолжалъ:
-- Богъ и природа назначили вамъ быть женой миссіонера. За отсутствіемъ физическихъ совершенствъ, необходимыхъ для героинь большаго свѣта, вы съ избыткомъ надѣлены душевными дарами; самый организмъ вашъ созданъ для труда, но не для любви, вы можете и должны быть женою миссіонера: въ этомъ -- назначеніе и цѣль вашей жизни. Вамъ суждено быть моей женою, Дженни Эйръ, и я требую васъ къ себѣ не ради суетныхъ удовольствій чувствъ и грѣховныхъ наслажденій: вы должны быть сотрудницей человѣка, призваннаго на великія дѣла.
-- Но я не чувствую въ себѣ ни малѣйшаго призванія къ такимъ дѣламъ.