Дѣвушки вышли, и черезъ минуту воротились съ подносами, гдѣ разложены были порціи съ кушаньями и графины съ водой. Дѣвицы по очереди спѣшили получить свои доли; но когда дошла очередь до меня, я отказалась отъ своей порціи, т. е. отъ куска овсяной лепешки и выпила только стаканъ воды.
Послѣ ужина миссъ Миллеръ прочла молитву, и затѣмъ всѣ дѣвицы, по двѣ въ рядъ, отправились наверхъ. Изнуренная усталостью, я уже не могла осмотрѣть дортуаръ, и замѣтила только, что это была длинная-предлинная комната, такъ же какъ классная зала. Каждая койка назначалась для двухъ особъ. Въ эту ночь я должна была спать вмѣстѣ съ миссъ Миллеръ, и она помогла мнѣ раздѣться. Минутъ черезъ десять загасили послѣднюю свѣчу, и скоро я уснула мертвымъ сномъ.
Ночь прошла быстро, и проснувшись только одинъ разъ, я слышала, какъ ревѣлъ вѣтеръ, и дождь крупными каплями падалъ на кровлю. Когда я открыла глаза въ другой разъ, пронзительный звонокъ раздавался по дортуару; дѣвицы вставали и одѣвались при свѣтѣ лампы, потому-что было еще очень-темно. Я также встала, одѣлась на-скорую-руку, и поспѣшила умыться, когда опростался рукомойникъ, что случилось не очень-скоро, потому-что одинъ рукомойникъ назначался для шести дѣвицъ. Опять зазвенѣлъ колокольчикъ, и всѣ дѣвицы, по двѣ въ рядъ, спустились въ холодную и тускло-освѣщенную залу, гдѣ миссъ Миллеръ, прочитавъ утреннюю молитву, скомандовала громкимъ голосомъ:
-- Раздѣлиться по классамъ!
Все затолпилось и засуетилось на нѣсколько минутъ, миссъ Миллеръ безпрестанно кричала: тише! тише! и когда наконецъ суматоха утихла, я увидѣла четыре полукруга, образовавшіеся изъ дѣвицъ передъ четырьмя столами: всѣ онѣ держали книги въ своихъ рукахъ, и на каждомъ столѣ, передъ порожнимъ стуломъ, лежала еще какая-то огромная книга.
Когда еще разъ пробилъ звонокъ, въ залу вошли три лэди, и каждая заняла передъ столомъ свое мѣсто. Миссъ Миллеръ сѣла на порожній стулъ передъ самой дверью, и ее окружили маленькія дѣти: это былъ низшій классъ, къ которому причислили и меня.
Занятія, открывшіяся чтеніемъ библіи, продолжались около часа, до разсвѣта. Въ эту пору неугомонный звонокъ прогудѣлъ въ четвертый разъ, и всѣ дѣти отправились завтракать въ другую комнату. Перспектива завтрака меня очень обрадовала, такъ-какъ я, послѣ суточнаго поста, буквально умирала отъ голода.
Столовая была темная комната съ низкимъ потолкомъ. На двухъ длинныхъ столахъ дымились чашки съ какимъ-то горячимъ кушаньемъ, отъ котораго, къ-моему несчастью, распространялся вовсе непривлекательный запахъ. При всеобщемъ обнаруженіи досады, дѣвушки перваго класса говорили довольно-громко:
-- Это ужасно! Размазня опять пригорѣла!
-- Тише! кричала учительница высшаго класса, перебѣгая съ одного конца на другой. Той дамы, которую я видѣла наканунѣ, не было въ столовой, и я напрасно искала ее своими глазами. Миссъ Миллеръ сидѣла вмѣстѣ со мною за однимъ столомъ, разговаривая съ французской гувернанткой, которая не скрывала своей досады. Когда прочли молитву и пропѣли гимнъ, служанка принесла чаю для классныхъ дамъ, и завтракъ начался.