-- Прошелъ только годъ съ небольшимъ, какъ я вышла изъ Ловуда, и получила мѣсто гувернантки въ частномъ домѣ. Я была совершенно-счастлива на новомъ своемъ мѣстѣ; но была однако жъ принуждена оставить его за четыре дня передъ тѣмъ, какъ пришла сюда. Я не могу и не должна объяснять вамъ причину этого обстоятельства: это было бы опасно для меня, безполезно для васъ, и притомъ, слова мои были бы для васъ невѣроятны. Могу только сказать, что имя мое свободно отъ всякаго униженія и стыда: я спокойна и чиста въ своей совѣсти, такъ же какъ вы, милостивый государь, и добрыя ваши сестрицы. Но я несчастна, и, быть-можетъ, бѣдствіямъ моимъ не будетъ конца: обстоятельство, заставившее меня удалиться изъ дома, бывшаго для меня земнымъ раемъ, имѣетъ характеръ странный и ужасный. Устроивая свой побѣгъ, я имѣла въ виду только два существенные пункта -- скрытность и поспѣшность: для достиженія этой цѣли, я принуждена была оставить всѣ свои вещи, кромѣ маленькаго узелка, который однакожъ въ-торопяхъ я забыла взять изъ дилижанса, высадившаго меня у Бѣлаго-Креста. Такимъ-образомъ очутилась я въ этихъ мѣстахъ безъ всякихъ средствъ къ существованію. Я проспала двѣ ночи на открытомъ воздухѣ, и два дня бродила кое-гдѣ безъ всякаго опредѣленнаго пристанища: два раза, въ это время, хлѣбъ прикасался къ моимъ устамъ, и когда наконецъ голодъ, изнеможеніе, отчаяніе совершенно истощили мой организмъ, вы, милостивый государь, взяли меня подъ свою кровлю, и спасли отъ ужасныхъ пытокъ, которыя должны были предшествовать голодной смерти. Мнѣ извѣстно, что сдѣлано потомъ для меня вашими сострадательными сестрицами -- летаргическое оцѣпенѣніе не лишало меня сознанія -- ни одолжена ихъ нѣжной заботливости столько же, какъ вашей христіанской любви."
-- Не заставляй ее больше говорить, Сен-Джонъ, сказала Діана, когда я кончила свой разсказъ: -- ты видишь, она устала,-- Успокойтесь, миссъ Элліотъ.
При этомъ имени я невольно вздрогнула: у меня почти совсѣмъ вышло изъ головы, что это былъ мой псевдонимъ. Мистеръ Риверсъ, слѣдившій за всѣми моими движеніями, не преминулъ обратить вниманіе на мое неожиданное волненіе.
-- Вы кажется сказали, что ваше имя -- Дженни Элліотъ? спросилъ онъ.
-- Да, я сказала, и желаю впередъ прослыть здѣсь подъ этимъ именемъ; но это не настоящая моя фамилія, и первый разъ мнѣ самой показалось страннымъ ее слышать.
-- Стало-быть вы не хотите объявить своего настоящаго имени?
-- Нѣтъ: болѣе всего боюсь я быть открытой, и поэтому избѣгаю всякихъ намековъ, которые могли бы повести къ открытію моего новаго мѣстопребыванія.
-- Вы имѣете на это полное право, сказала Діана.-- Теперь, братецъ, ты можешь оставить ее- въ покоѣ.
Окончивъ, однакожь, свои глубокомысленныя соображенія, мистеръ Сен-Джонъ вновь обратился ко мнѣ съ невозмутимымъ спокойствіемъ:
-- Вы не захотите, по всей вѣроятности, надолго оставаться въ зависимости отъ нашего гостепріимства: вы желаете, сколько я вижу, освободиться какъ-можно скорѣе отъ нѣжной заботливости моихъ сестеръ и отъ вліянія моей христіанской любви -- я вамъ очень-бллгодаренъ за это отличіе, и послѣдствія можетъ-быть покажутъ, что вы не ошиблись.-- Однимъ-словомъ, миссъ Элліотъ, вы желаете насъ оставить чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше?