Діана -- я узнала ее по длиннымъ локонамъ, упадавшимъ теперь чуть не на мое лицо -- Діана взяла хлѣбъ, обмакнула его въ молоко и приложила къ моимъ губамъ. На лицѣ ея выражалось глубокое состраданіе, и я чувствовала симпатію даже въ ускоренномъ дыханіи, выходившемъ изъ ея груди. Нагнувшись ко мнѣ еще ниже, она проговорила такимъ тономъ, который уже самъ-по-себѣ могъ служить для меня успокоительнымъ бальзамомъ:
-- Покушайте!
-- Да, покушайте! повторила Мери ласковымъ тономъ, и рука ея въ то же время снимала измоченную шляпу съ моей головы. Я отвѣдала, сперва немного, но потомъ вдругъ съ жадностью принялась утолять свой голодъ.
-- Не много на первый разъ; удержите ее, сказалъ братъ: -- она довольно ѣла.
Говоря это, онъ приказалъ служанкѣ взять назадъ чашку молока и тарелку съ хлѣбомъ.
-- Еще немного, Джонъ, посмотри, какая жадность въ ея глазахъ.
-- Нѣтъ, сестрица, больше нельзя. Попробуй, не можетъ ли она говорить; спроси, какъ ее зовутъ.
Въ-самомъ-дѣлѣ, мои силы нѣсколько возобновились, и я могла отвѣчать:
-- Мое имя -- Дженни Элліотъ.
Опасаясь быть открытой, я уже заранѣе рѣшилась перемѣнить свою фамилію.