-- Вотъ что! но этого я никогда не слыхалъ отъ васъ: кажется вы говорили, что у васъ нѣтъ родныхъ.
-- Родные не признаютъ меня, сэръ. Мистеръ Ридъ умеръ, а его вдова отказалась отъ меня.
-- За что?
-- За то, что я бѣдна, была ей въ тягость, и она не любила меня.
-- Но у Ридъ есть дѣти, и у васъ, если не ошибаюсь, должны быть кузены? Сэръ Джорджъ Линнъ говорилъ о какомъ-то Ридѣ изъ Гетсгеда -- по его словамъ это первый негодяй въ цѣломъ городѣ. Ингремъ знаетъ какую-то Жорджину Ридъ, красавицу, надѣлавшую много шума въ Лондонѣ, года за два передъ этимъ.
-- Джонъ Ридъ умеръ на этихъ дняхъ, сэръ: онъ промоталъ имѣніе, и разорилъ свою фамилію: говорятъ, будто онъ самъ-себя лишилъ жизни. Съ его матерью, послѣ этого извѣстія, сдѣлался апоплексическій ударъ.
-- Вамъ-то какое дѣло до всѣхъ этихъ вещей? Вздоръ, Дженни: вы не поѣдете. Къ-чему бѣжать сломя голову, за сотню миль на свиданье съ больною старухой, которая, по всей вѣроятности, успѣетъ протянуть ноги до вашего пріѣзда? Притомъ, вѣдь она отказалась отъ васъ?
-- Да, сэръ; но это было уже давно, и тогда окружали ее совсѣмъ другія обстоятельства: мнѣ было бы очень жаль не исполнить желанія умирающей тётки.
-- Долго ли вы намѣрены пробыть въ Гетсгедѣ?
-- Весьма не долго, сэръ: я намѣрена уѣхать оттуда при первой возможности.