-- Я не любила господина Броккельгерста, и многія изъ воспитанницъ раздѣляли мое мнѣніе объ этомъ человѣкѣ. Онъ очень суровъ, неделикатенъ и, во многихъ отношеніяхъ, несправедливъ; онъ обрѣзывалъ намъ волосы и, ради экономіи, покупалъ дурныя иголки и нитки, которыми почти вовсе нельзя было шить.
-- Это фальшивый и ошибочный разсчетъ, замѣтила мистриссъ Ферфаксъ, уловившая теперь нить нашего разговора.
-- Этимъ только и ограничивались обиды Броккельгерста? спросилъ мистеръ Рочестеръ.
-- Нѣтъ! онъ морилъ насъ и голодомъ, и холодомъ, въ ту пору, какъ одинъ былъ попечителемъ нашего заведенія.
-- Еще что?
-- Разъ въ недѣлю надоѣдалъ онъ намъ своими длинными чтеніями, и притомъ каждый вечеръ заставлялъ читать для насъ книги своего сочиненія, гдѣ описывались только внезапныя смерти и разные замогильные ужасы: отъ этихъ чтеній робкія дѣвицы не могли иной разъ уснуть во всю ночь.
-- Сколько было вамъ лѣтъ, когда вы пріѣхали въ Ловудъ?
-- Десять.
-- И въ Ловудѣ прожили вы восемь: стало-быть, вамъ восемнадцать лѣтъ?
-- Да, сэръ.