— Да! — ответил Давыдов. — А ты, наверно, хочешь пересидеть меня, чтобы раньше меня закончить свою модель!
— Она уже готова! — торжественно ответил Семёнов. — А ты свою «акулу» окончил?
— Не совсем, — ответил Давыдов.
Не один Семёнов посмеивался над его «акулой». История её такова. Давыдов жадно читал, искал, присматривался ко всему, что касалось скорости передвижения живых и мёртвых тел. Где-то он прочитал о том, что акула — одна из самых быстроходных рыб и что эта быстроходность объясняется не только устройством её тела, но и тем, что на этом хорошо обтекаемом теле находятся особые бугорки. Казалось бы, эти бугорки должны задерживать движение акулы, но на самом деле они усиливают его. Они так устроены, что вода, обтекая их, как бы даёт обратный толчок и подталкивает тело акулы вперёд. Таким образом часть энергии, затраченная на преодоление водяной среды, как бы возвращается назад. Это сильно заинтересовало Давыдова, и он решил сделать модель акулы и испытать её в аэродинамической трубе. Если опыт будет удачным, то форму акульего тела можно будет применить к корпусам быстроходных аэропланов, дирижаблей и в особенности подводных лодок.
Семёновская модель аэропланного корпуса была проще. Она напоминала яйцо, только заострённое и удлинённое с конца, — наиболее хорошо обтекаемая форма. Семёнов не старался открыть «сверхскоростные формы», а удовлетворялся внесением только некоторых улучшений в уже достигнутое.
— Ну, я ухожу, — заявил Семёнов. — Только имей в виду, что тебя отсюда выбросит сторож!
Давыдов недовольно крякнул, бросил работу и сказал:
— От тебя не отвяжешься! Идём, что ли! — И они вместе вышли из мастерской.
— Ты не домой? — удивился Семёнов, видя, что Давыдов направляется через улицу.
— Нет, мне надо зайти… к одному приятелю! — Давыдов быстро зашагал и скрылся за углом. Там он замедлил шаги.