Тогда она осмѣлилась заговорить о своей дочери. Это случилось только во второй разъ, въ теченіе трехъ лѣтъ.
"Джиневра, можетъ быть, озябла..." сказала она тихимъ голосомъ.
Піомбо содрогнулся.
-- "Она, можетъ быть, голодна!.." продолжала она.
Слеза навернулась на глазахъ Корсиканца.
-- "Я знаю" -- сказала Марія съ выраженіемъ отчаянія -- "что она родила и не можетъ кормить своего ребенка: у ней пропало молоко."
"Пусть она придетъ! пусть придетъ!" вскричалъ Піомбо.
-- "О милая дочь моя! Ты побѣдила! Джиневра!"...
Марія привстала, какъ будто для того, чтобы идти за дочерью.
Въ эту минуту дверь съ шумомъ растворилась и человѣкъ, въ лицѣ котораго не оставалось признаковъ человѣчества, стремительно бросился промежду ихъ.