Она сбѣжала съ шумомъ по лѣстницѣ и хлопнула крѣпко дверью, ведущею въ комнаты Г. Сервеня, дабы заставить подумать, что она ушла; но тотчасъ воротилась назадъ потихоньку и стала за дверью мастерской.
Когда живописецъ и Джиневра увидѣли себя наединѣ, первый ударилъ особеннымъ образомъ въ дверь чулана которая тотчасъ заскрипѣла на своихъ заржавѣлыхъ крючьяхъ. Взорамъ Италіянки представился высокій и стройный молодой человѣкъ, коего мундиръ потрясъ ея сердце. Одна рука офицера висѣла на шарфѣ; блѣдность, покрывавшая его лице, свидѣтельствовала объ его страданіяхъ. Увидѣвши незнакомую женщину, онъ затрепеталъ и невольно вскрикнулъ.
Дѣвица де Монсорень, которая не могла ничего видѣть, побоялась остаться долѣе. Ей довольно было услышать крикъ ффицера и скрипъ двери. Она ушла потихоньку.
"Не бойтесь ничего!" сказалъ живописецъ офицеру! "Это дочь самаго вѣрнѣйшаго друга Императору, Барона ли Піомбо!"
Молодой воинъ не могъ оставаться ни на минуту въ сомнѣніи касательно Джиневры, какъ, скоро взглянулъ на нее. Въ эту минуту лице ея имѣло небесное выраженіе.
--"Вы ранены?" сказала она голосомъ, коего звукъ измѣнялъ ея сердечному движенію.
"О! это ничего, судариня! рана уже закрывается!"
Въ эту минуту пронзительные крики разнощиковъ достигли до мастерской:
-- "Приговоръ, осуждающій на смерть"...
Всѣ трое вздрогнули. Офицеръ первый разслушалъ имя, которое заставило его поблѣднѣть еще болѣе. Онъ зашатался и долженъ былъ сѣсть на стулъ.