-- Благодарю васъ, ничего,-- отвѣчала она.
Г. Гримонъ средняго роста, ему пятьдесятъ лѣтъ. Одѣтъ онъ въ черную рясу, изъ подъ которой видны его ноги, обутыя въ толстые башмаки съ серебряными пряжками. Изъ-за брыжжей воротника выглядываетъ полное лицо, обыкновенно бѣлое, а теперь слегка загорѣвшее. Руки у него пухлыя. Онъ похожъ отчасти на голландскаго бургомистра, благодаря бѣлому цвѣту лица и кожи, а отчасти напоминаетъ бретонскаго крестьянина, благодаря плоскимъ чернымъ волосамъ и живымъ чернымъ глазамъ, блескъ которыхъ онъ старался смягчить изъ уваженія къ своему духовному сану. Характера онъ былъ веселаго и, какъ всѣ люди съ спокойною совѣстью, любилъ пошутить. Вообще въ немъ ничто не напоминало бѣдныхъ, вѣчно безпокойныхъ и угрюмыхъ священниковъ, авторитетъ которыхъ обыкновенно очень слабъ среди прихожанъ. Вмѣсто того, чтобы быть, какъ говорилъ Наполеонъ, нравственными руководителями своей паствы и миротворцами, такіе священники находятся съ приходомъ въ вѣчно враждебныхъ отношеніяхъ. Но довольно было увидать г. Гримона шествующимъ по Герандѣ, чтобы даже самый недовѣрчивый туристъ понялъ, что передъ нимъ полновластный господинъ этого католическаго городка. Но онъ покорно уступалъ первое мѣсто феодальному верхоенству дю-Геникъ и въ этой залѣ держалъ себя, какъ капелланъ впередъ своимъ господиномъ. Въ церкви, благословляя народъ, онъ прежде всего простиралъ руки по направленію часовни дю-Гениковъ, гдѣ надъ фронтономъ изображена была вооруженная рука.
-- Я думалъ, что мадемуазель де-Пен-Холь уже здѣсь,-- сказалъ священникъ, поцѣловавъ у баронессы руку и усаживаясь на мѣсто,-- Она стала неаккуратна. Ужь не заразилась-ли и она легкомысліемъ? Вотъ и молодой шевалье до сихъ поръ не вернулся отъ Тушъ.
-- Не говорите ничего объ его визитахъ къ нимъ при мадемуазель де-Пен-Холь,-- тихо сказала старая дѣвица.
-- Ахъ, барышня,-- возразила Маріотта,-- развѣ можно всему городу запретить болтать объ этомъ?
-- А что же болтаютъ?-- спросила баронесса.
-- Всѣ -- и молодыя дѣвушки, и кумушки, однимъ словомъ, всѣ думаютъ, что онъ влюбленъ въ барышню изъ Тушъ.
-- Такой молодой человѣкъ, какъ Калистъ, долженъ влюблять въ себя,-- сказалъ баронъ.
-- А вотъ и мадемуазель де-Пен-Холь,-- сказала Маріотта.
Дѣйствительно, по песку слышались осторожные шаги этой дѣвицы, впереди которой шелъ съ фонаремъ маленькій слуга. Увидавъ его, Маріотта перенесла свою резиденцію въ большую залу, чтобы поболтать съ нимъ при свѣтѣ осмоленной свѣчи, которую она нарочно не потушила, чтобы съэкономить хозяйское освѣщеніе и попользоваться отъ богатой и скупой гостьи.