-- Что съ вами, дитя мое?-- спросилъ его Клодъ, который молча подошелъ къ нему и сѣлъ рядомъ, взявъ его за руку.-- Вы любите и считаете себя отвергнутымъ? Но этого вовсе нѣтъ. Черезъ нѣсколько дней вамъ будетъ предоставлено поле сраженія, вы будете одинъ царить здѣсь, васъ полюбятъ, и не одна женщина; вообще, если съумѣете повести себя, какъ слѣдуетъ, то заживете здѣсь, какъ султанъ.
-- Что вы мнѣ говорите?-- воскликнулъ Калистъ, вскакивая съ мѣста и жестомъ увлекая за собой Клода въ библіотеку.-- Кто меня здѣсь любитъ?
-- Камиль,-- отвѣчалъ Клодъ.
-- Камиль любитъ меня!-- вскричалъ Калистъ.-- А вы-то?
-- Я,-- возразилъ Клодъ,-- я...
Онъ не кончилъ, сѣлъ и въ глубокой меланхоліи положилъ голову на подушку.
-- Мнѣ надоѣла жизнь и вмѣстѣ съ тѣмъ не хватаетъ мужества покончить съ ней,-- сказалъ онъ послѣ минутнаго молчанія.-- Я очень бы хотѣлъ ошибиться относительно того, что я только что сказалъ вамъ; но вотъ уже нѣсколько дней, какъ это стало для меня почти несомнѣннымъ. Не ради собственнаго удовольствія я прогуливался среди скалъ Круазига, клянусь своей душой! Горькая иронія словъ, сказанныхъ мною, когда я, вернувшись, засталъ васъ въ бесѣдѣ съ Камиль, была вызвана оскорбленнымъ самолюбіемъ. Я вскорѣ переговорю съ Камиль. Два такихъ проницательныхъ человѣка, какъ она и я, не могутъ обманывать другъ друга. Между двумя профессіональными дуэлистами поединокъ будетъ короткій. Поэтому я могу заранѣе сообщить вамъ, что уѣзжаю. Да, я оставлю Тушъ, даже завтра, можетъ быть, вмѣстѣ съ Конти. Конечно, безъ насъ здѣсь произойдутъ странныя, даже страшныя, событія, и мнѣ жаль, что не буду присутствовать при борьбѣ страстей, столь драматичной и столь рѣдкой во Франціи. Вы слишкомъ молоды для такой опасной борьбы: вы внушаете мнѣ симпатію. Если бы я не чувствовалъ такого глубокаго отвращенія къ женщинамъ, я остался бы, чтобы помочь вамъ выиграть игру: она очень трудна, вы можете проиграть ее, вамъ придется имѣть дѣло не съ заурядными женщинами, а вы уже слишкомъ влюбились въ одну, чтобы умѣть воспользоваться другой. У Беатрисы, повидимому, много упрямства въ характерѣ, у Камиль есть благородство. Можетъ быть, какъ хрупкое и деликатное существо, вы будете раздавлены двумя скалами, васъ увлечетъ могучая волна страсти. Берегитесь!
Калистъ былъ такъ ошеломленъ этими словами, что Клодъ Виньонъ успѣлъ сказать ихъ и оставить молодого бретонца, а тотъ все стоялъ неподвижно, точно туристъ въ Альпахъ, которому гидъ далъ бы понятіе о глубинѣ пропасти, бросивъ въ нее камень. Узнать изъ устъ самого Клода, что его, Калиста, любитъ Камиль и это въ ту минуту, когда онъ почувствовалъ себя влюбленнымъ въ Беатрису на всю жизнь! Это стеченіе обстоятельствъ было слишкомъ тяжело для наивной молодой души. Его терзало сожалѣніе за прошлое, убивало затруднительное положеніе настоящей минуты между Беатрисой, которую онъ любить, и Камиль, которую онъ больше не любилъ, но которая, по увѣреніямъ Клода, любила его; бѣдный ребенокъ былъ въ отчаяніи, въ нерѣшимости и весь предался своимъ мыслямъ. Напрасно искалъ онъ причину, которой руководствовалась Федиситэ, когда отвергла его любовь и помчалась въ Парижъ за Клодомъ Виньономъ. Временами до его ушей долеталъ чистый, свѣжій голосъ Беатрисы и его охватывало сильное волненіе, отъ котораго онъ убѣжалъ изъ маленькой гостиной. Не разъ уже онъ чувствовалъ, что не можетъ совладать съ бѣшенымъ желаніемъ схватить ее и унести. Что съ нимъ теперь будетъ? Вернется-ли онъ въ Тушъ? Зная, что Камиль любитъ его, какъ можетъ онъ преклоняться здѣсь передъ Беатрисой? Изъ этого затрудненія, казалось ему, нѣтъ выхода. Мало по малу, въ домѣ наступила тишина. Онъ, не отдавая себѣ отчета, слышалъ, какъ запирались двери. Вдругъ онъ разслышалъ, что часы въ сосѣдней комнатѣ пробили полночь; голоса Камиль и Клодъ вывели его изъ полубезсознательнаго состоянія, въ которое онъ погрузился, думая о своемъ будущемъ, гдѣ среди мрака мерцалъ огонекъ. Раньше чѣмъ онъ успѣлъ выйти къ нимъ, ему пришлось выслушать ужасныя слова, произнесенныя Виньономъ.
-- Вы пріѣхали въ Парижъ, безумно влюбленная въ Калиста,-- говорилъ онъ Фелиситэ,-- но васъ ужасали послѣдствія такой страсти въ ваши годы, она вела васъ къ пропасти, къ аду, можетъ быть, къ самоубійству! Любовь можетъ существовать только, когда мнитъ себя вѣчной, а вы въ нѣсколькихъ шагахъ отъ себя уже видѣли ужасную разлуку: отвращеніе и старость скоро должны были положить конецъ чудной поэмѣ. Вы вспомнили объ Адольфѣ, ужасномъ концѣ любви г-жи де-Сталь и Бенжамена Констана, которые, тѣмъ не менѣе, ближе подходили другъ къ другу по годамъ, чѣмъ вы съ Калистомъ. Тогда вы взяли меня, какъ берутъ на войнѣ фашины, чтобы сдѣлать окопъ между собой и непріятелемъ. Но если вамъ такъ хотѣлось, чтобы я полюбилъ Тушъ, то не съ той-ли цѣлью, чтобы вы могли проводить здѣсь свои дни, тайно поклоняясь своему кумиру? Чтобы привести въ исполненіе этотъ планъ, и постыдный и высокій, вамъ надо было поискать человѣка зауряднаго или человѣка, настолько погруженнаго въ выспренныя мечтанія, что его легко было бы обмануть. Вы сочли меня простякомъ, котораго легко обмануть, какъ всякаго геніальнаго человѣка. Но, повидимому, я только умный человѣкъ: я понялъ васъ. Когда вчера я прославлялъ женщинъ вашего возраста, объясняя вамъ, почему васъ любитъ Калистъ, неужели вы думали, что я приму на свой счетъ ваши восхищенные, блестящіе, довольные взгляды? Развѣ я не читалъ уже тогда въ вашей душѣ? Глаза ваши были обращены на меня, но сердце билось для Калиста. Васъ никогда не любили, моя бѣдная Мопенъ, и никогда никто не полюбитъ болѣе, если вы откажетесь отъ чуднаго плода, который судьба посылаетъ вамъ у вратъ женскаго чистилища, двери котораго готовы закрыться, подъ напоромъ цифры 50!
-- Почему же любовь бѣжала меня?-- спросила она измѣнившимся голосомъ.-- Скажите мнѣ, вы вѣдь все знаете!..