Сцена в редакции одной из столичных газет

Кабинет Маститого редактора газеты Звук . Все сотрудники в сборе. Выходит Маститый редактор.
Маст<итый> ред<актор>. Господа, я пригласил вас по случаю подписки. Надо объявлять подписку.
(Изо всех ртов раздаются звуки, в целом как бы жужжание мух).
Один голос. Так что же, не новость.
Сотрудник Дубльве. Новости ? Нет, будет почище Новостей -с!1
Отец Нил. Эх вы, с вашим остроумием! Приберегите себя к четвергу.
Дубльве. Берегу-с и берегусь! Маститый, я имею к вам просьбу: нельзя ли мне пселдоним изменить? Мне Дубльве надоело.
Маст<итый> ред<актор>. Видите, сотрудник, мне Дубльве потому нравится что начинается с Дубль.2 А впрочем вы бы как желали подписываться?
Дубльве. Так как я фельетонничаю по четвергам, то я и выдумал себе подпись: Четверговая соль.3
Маст<итый> ред<актор>. Гм... Клерикально. Нельзя. Вот что, господа, я вообще желаю чтоб были псевдонимы или полные подписи, а то все неподписанные статьи мне приписывают. Все думают, что это я сам написал. Пусть пишут те у которых денег нет, а я может нарочно и копил для того, чтоб уж о перья больше рук не марать.
Отец Нил. Да неужто вы так презрительно на нас литераторов смотрите?
Маст<итый> ред<актор>. То есть не презрительно, а так... Шекспир, госпо-да, чуть-чуть лишь сколотил копейку и -- тотчас на родину, чтоб только в литературе не пачкаться. Литература -- это занятие нищих и завистников. Процветание литературы есть только признак нищеты в государстве, признак присутствия умственного пролетариата -- самый опасный признак, какой только может быть. И потому издатель газеты -- есть, так сказать, спаситель отечества, давая хлеб завистливому пролетариату. После того как же ему денег не брать? Теперь, господа, к делу. Господа, я вот именно хотел заметить, что у нас нет остроумия.4