Минувшее

Сознаюсь, не краснѣя, что имѣю обыкновеніе посѣщать общую комнату въ гостинницѣ Синій Голубь . Нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, сдѣлано было, подъ предводительствомъ записного франта Скорреля, покушеніе принудить содержателя гостинницы перемѣнить названіе общей комнаты , или гостиной , какъ мы обыкновенно называли ее, въ кофейную комнату , выбросить изъ нея старинныя скамейки, покрытыя неизносимой волосяной матеріей, замѣнить ихъ модными виндзорскими стульями, не посыпать болѣе пола пескомъ и уничтожить на столахъ орудія, служившія для набиванія табачныхъ трубокъ. Я первый обнаружилъ въ этомъ случаѣ сильное сопротивленіе. Другая особа имѣла дерзость предложить введеніе въ нашей гостинницѣ политической газеты. Я возсталъ и противъ этого. Короче сказать, я сильно возставалъ противъ всѣхъ нововведеній и, въ добавокъ, для сохраненія своей самостоятельности, установилъ въ гостинницѣ такое правило, что тотъ изъ джентльменовъ, посѣщающихъ общую комнату въ дни клубнаго собранія, кто закуритъ сигару вмѣсто трубки, подвергается штрафу: изъ чаши пунша, цѣною въ полъ-кроны.
Въ настоящее время я не имѣю ни малѣйшаго прикосновенія къ политикѣ, такъ точно, какъ и самая политика ко мнѣ; но въ чемъ заключается цѣль моего обращенія къ вамъ? это выскажу я вамъ сію минуту. Возвращаясь домой изъ нашего клуба, я хотя и стараюсь, но никакъ не могу избавиться отъ размышленія о томъ, какъ странно и даже забавно мы умѣемъ приноровить себя къ перемѣнамъ, ежедневно совершающимся передъ нашими глазами; какъ одинъ за другимъ наши обычаи и привычки исчезаютъ совершенно, и мы продолжаемъ заниматься своимъ дѣломъ, какъ будто ихъ никогда и не бывало. Даже юнѣйшій изъ насъ, если только онъ захочетъ наблюдать и можетъ сохранить въ памяти всѣ свои наблюденія долженъ имѣть цѣлый каталогъ минувшаго , т. е. минувшихъ обычаевъ, къ которымъ люди издавна привыкли, и которые постепенно вышли изъ употребленія, которые, во время своего существованія, казались почти необходимыми условіями жизни, и которыми въ настоящее время дорожатъ меньше, чѣмъ испанскими облигаціями. У меня былъ пріятель, человѣкъ остроумный, котораго единственный недостатокъ состоялъ въ безпрерывномъ опьяненіи, и который обыкновенно говаривалъ, что сущность всякаго дѣла заключается въ ученіи о круглыхъ числахъ . Не могу похвастаться своими познаніями въ этой наукѣ, да и ни въ чемъ подобномъ, но полагаю, что пріятель мой подразумевалъ подъ этими словами круглое число выпитыхъ стакановъ грогу, тѣмъ болѣе, что, стараясь разъяснить себѣ, на основаніи вышеприведеннаго ученія, появленіе новыхъ обычаевъ и исчезновеніе старыхъ, потомъ снова появленіе старыхъ, и -- vice versa -- я начиналъ становиться мутнымъ, разумѣется, мутнымъ въ моральномъ отношеніи, и наконецъ, приведенный въ отчаяніе, принужденъ былъ отказаться отъ основныхъ правилъ ученія о круглыхъ числахъ.