Лето

Гамов, студент.
Безобручин, бухгалтер, маленький, невзрачный господин.
Лизавета Ивановна, Ольга Пименовна, молодые дамы.
Лето.
Сцена представляет берег реки, на котором прямо против зрителя две к у пальни: направо мужская, налево женская. Купальни разделяются двойной перег о родкой. Гамов и Безобручин в купальных костюмах стоят, опершись о перила му ж ской купальни, и тихо беседуют.
Гамов. Все дело не в том, Игнатий, что ты глуп или неинтересен. Нет! Вздор! Ты не глуп и по-своему интересен. Но ты взял себе такую манеру обращаться с женщинами, что они или считают тебя идиотом, или попросту убегают. Нельзя быть таким робким, неповоротливым, молчаливым, полным угрюмой углубленности... С женщинами нужно уметь говорить!
Безобручин (кисло). Да как же еще с ними там говорить?!
Гамов. Эй, миленький! Это целая наука... Не разговаривай с дамой, как с мужчиной, -- в этом случае ты ее только спутаешь и собьешь с толку. Убедительность должна быть не в словах, а в голосе. Упрощай свои глубокие мысли до глубины чайной ложки, коверкай выводы, напирай на детали -- результаты получатся чуду подобные. Давай ей философию копеечную, поэзию грошовую! Довольно с нее. Любуясь с нею на закат, не распространяйся так, как бы ты написал это в рассказе, а просто глубоко вздохни, сверни вот этак набок голову и скажи: Какой прелестный закат, не правда ли? Розовый-прерозовый... Вот так и жизнь наша! ... При чем тут жизнь -- это не важно, но при таких словах можно положить свою руку ей на талию...
Безобручин. На... талию?
Гамов. Ну да! Пойми ж ты, что они жесты предпочитают словам.
Безобручин. А если она за это... по физиономии?
Гамов. За что?